mk.ru : Московский комсомолец

Это высказывание молодого мужчины заставило прислушаться к разговору и расспросить оратора подробнее

Двадцатишестилетний Ахмет, работник одной из правоохранительных структур, просил не упоминать в статье его фамилию. Человек он по природе скромный, и впечатлениями о службе делится не потому, что хочет обрести известность. Просто решил рассказать о личном армейском опыте, передать информацию из первых рук.

- Я вырос в Терском районе, на границе Кабардино-Балкарии с Северной Осетией. Село отдаленное, семья большая – семеро детей. Жили очень бедно, тем более что время было пореформенное – переходное от неудавшегося социализма к нынешнему строю, которому пока трудно дать определение. «Не дай мне, Боже, жить в эпоху перемен»! Когда я эту фразу услыхал, – подумал: это о нашей семье. Государство как-то помогало, но работать нам с детства приходилось упорно – в поле, на ферме, на собственном подворье. Одна из сестер была больна, на ее лечение уходили большие по нашим меркам средства. Понятное дело, что родителям было трудно. Поэтому к физическому труду я, мой брат и мои сестры приучены с пеленок.

И вот попадаю в армию. Знаете, сколько там белоручек, маменькиных сынков? Особенно среди городских. Приезжают, как на курорт. Дома у них свет, газ, вода, паровое отопление, ванны, душ, даже джакузи… Мамы, бабушки все на блюдечке с золотой каемочкой им подносили, а тут надо под краном с холодной водой по пояс мыться, кроссы десятикилометровые бегать, технику обслуживать, территорию и помещения убирать, да еще и за собой, любимым, ухаживать.

У некоторых просто шок от такой «дикой» нагрузки, от тех «мучений», которые они испытывают. Я свидетель таких фактов, когда салаги специально себя травили, желудок портили, чтобы их комиссовали. И «самострелы» делают с той же целью. Потом жалуются на де¬довщину, на притеснения и истязания.

За два года службы я в нескольких местах побывал: начинал в учебном центре в Краснодарском крае, в городе Ейске. Затем был направлен в Курск, на учениях был в Тамбове, Воронеже. И нигде никакой дедовщины не было. Скажете, мне так повезло? Пять раз подряд? Вряд ли.

Точно могу засвидетельствовать, что обучение в армейских частях организовано на хорошем уровне. Думаю, что это могут подтвердить ребята, которые прошли учебку, а затем отправились в другие подразделения для дальнейшего прохождения службы.

Я служил в такой части, какой, наверное, во всей Кабардино-Балкарии нет. Техника передовая. Где бы я ее увидел, если б не армия? Сложней автомобиля, трактора, комбайна в селе ничего не было. Стал активно учиться, набро¬сился на знания, как изголодавшийся зверь. Я в школе поначалу учился неплохо, учителя говорили, что способный. Но что толку от способностей, когда системно не занимаешься? Если бы была возможность регулярно уроки учить, может быть, и в университет мог бы поступить. А так…

В армии мне стали интересны и математика, и физика, потому что там они имели прикладное, военное значение. Без баллистики, оптики, умения сделать точный расчет артиллерия невозможна.

Когда по результатам занятий проходили учения, прибыл важный генерал и контролировал ход стрельб. Стреляли с суши в море – для безопасности, хотя снаряды были типа «земля – земля». Точность попадания снарядов, выпущенных с моей зенитной самоходной установки ЗСУ 2К22, была такой высокой, что генерал от радости свою фураж¬ку вверх подкидывал, поощрением по службе меня пожаловал. А для меня главным поощрением была сама служба. За государственный счет по России поездил, страну хоть краем глаза посмотрел. Я ж до армии нигде не бывал. Когда после службы домой возвращался, курьез случился. Но я только позже понял, что сплоховал.

Мы уже на вокзале были, когда выяснилось, что сослуживцу из Северной Осетии придется своего по¬езда двое суток ждать – по воинскому предписанию мест в вагоне не было, и денег на билет тоже. Попросил он меня «покуковать» с ним, не бросать одного. В те вре¬мена мобильников у нас не было. Чтобы деньги, как сейчас, перебросить со счета на счет – об этом даже не мечтали. В общем, за двое суток мы с ним все наши копейки проели, а приметил нас один мужик – я думал, что пассажир. Оказалось – машинист поезда, кавказец. Предложил бесплатно довезти меня как земляка до города Прохладного, до узловой станции. А там, говорит, твой дом рядом. Где тот Прохладный, как от него домой добираться? Не знаю. Знаю только, что надо попасть в город Майский – ближайший к моему селу. И отказался от предложения доброго человека. Это теперь, когда каждый день за рулем, понимаю, что глупость сморозил. Ну да ладно, дело прошлое. И все же машинист мне тогда помог, просто так денег дал. Век не забуду.

ЛИЧНАЯ ГИГИЕНА

До армии понятие «личная гигиена» для меня, как и для многих сельских парней, было довольно приблизительным, если не сказать – абстрактным. Вроде бы двадцать первый век на дворе, но это только по телевизору быт предстает в пол¬ом гламуре. На самом деле в нашей стране еще очень много людей живут без газа и водопровода. Есть такие медвежьи углы, куда и электричество не дошло.

Даже если все коммунальные блага есть, днем в поле так наработаешься, что рад ноги домой донести. Поешь, упадешь, не помывшись, и вроде бы так и надо.

В армии так стали стружку снимать за несоблюдение требований личной гигиены, что быстренько приучился лоск наводить. Попробуй предстать перед командиром с несвежим подворотничком. Белый должен быть, и никаких гвоздей! Стирай подворотничок, стирай гимнастерку – хоть в мокрой ходи, но чтобы чистая была. И мыться изволь регулярно. Никто не смотрит – устал ты, спать хочешь или не успеваешь. Ужом извернись, но сделай.

Казалось бы, бытовуха, но тут характер и проявляется. Один вос¬принимает требование как необходимость, другой – как личную обиду.

С едой – то же самое. Дано время на прием пищи – укладывайся в отведенный срок. Не успел – пеняй на себя, останешься голодным. И никакая бабушка за тобой с пирожком бегать не будет.

Пусть не обижаются родители призывников, но если они не приучили сына к самообслуживанию – грош цена им как воспитателям. Не может себе обед приготовить, картошку почистить, посуду помыть – как жить собирается? С прислугой? Или жена все сделает? А если она заболеет? Придется мамок-нянек звать. Хорош мужик!

Беспомощный неумеха везде проблемы создаст. А того, кто приспособлен к жизни в любых условиях, всюду уважают.

Вот взять уборку помещения. Вроде бы дело обычное – дома, в школьном классе, на работе. Никого этим не удивишь, в субботниках все принимают участие. Там, где грязно, человеком себя не чувствуешь.

Приведу конкретный пример. После учебки направили меня в другую часть, где я был временно исполняющим обязанности старшины зенитного дивизиона, в подчинении у меня было почти две сотни человек. Одно дело – служить в учебном взводе, где ты на равных с другими, и совсем другое – в обычной части, где салаги только что с гражданки пришли. Живут в казарме, как в хлеву – грязь кругом, вонь, а убирать никто не хочет. Раз поговорил с ними, другой, третий… Приказываю нести дежурство по очереди – отказываются, гады! Что ты будешь делать? Не выдержал я, взял швабру, стал убирать. На меня как на ненор¬мального смотрели. А я говорю: «Я это для себя делаю, не для вас. Не хочу жить в грязи. У хорошей скотины в хлеву чище, а я все-таки человек. Кто себя таковым считает, будет убирать, и это нормально».

Представьте себе, стали дежурство по казарме нести, чисто стало в помещении. А мне кличку навесили – Комиссаром называть стали. Говорили – за личный пример. Хотя что тут особенного?

ОБ ИНТИМЕ

Воспитательных моментов было много. Как у меня в голове решения возникали, не пойму. Наверное, жизнь в большой семье научила договариваться с людьми, строить отношения.

Может, неудобно рассказывать, но без интимного места ни армии, ни какой другой структуры не бывает. Я о нужнике говорю, о туалете. Это сейчас поговаривают, что у солдат-срочников обслуга будет. Они целый день только военные науки станут изучать, а гражданские лица все бытовое обеспечение возьмут на себя.

Сказки, по-моему, все это. В идеале, может, и хорошо, но на практике… Отправятся солдатики из благоустроенной части на учения. За ними прислуга тоже побежит? А на военном корабле как быть, а на островке приграничном, а на подлодке? Есть такие точки, куда только самолетом можно долететь. Туда тоже уборщиков вах¬овым методом возить будут?

Вопросов много, а жизнь показывает, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего. И если утопаешь, извините за выражение, в дерьме, то сам из него и выгребайся.

Солдатики мои никак не хотели умывальные раковины да гальюн чистить. Даже те, кто ре¬шался отскрести сантиметровую грязь, не могли справиться. И тогда мне память подбросила подарок. Отец, другие взрослые мужики рассказывали, что кирпичом чистили то, что никак не отчищалось. И пошло дело! Образцовый туалет стал в моем подразделении. Пользовались им только те, кто принимал участие в уборке, а значит, и не гадил. Кто отказывался – ключ не получал, бегал ночью по холоду со второго этажа на первый, в другой туалет, низшего разряда. А приедет в часть какой-нибудь офицер – его в случае надобности в наш ведут как в образцово-показательный.

То, о чем я рассказываю, обычно на страницы газет не попадает. В печати о благодарственных письмах родителям пишут. И моим старикам такое письмо присылали. Но ведь в армии не ангелы бестелесные служат, а живые люди с естественными потребностями. Так что бытовуха – она порой на первый план вылезает.

Что касается дедовщины, то ею, по-моему, больше пугают. Времена беспредела прошли. Сейчас комитеты солдатских матерей везде есть. Женщины в любую воинскую часть приезжают. В военную прокуратуру всегда можно обратиться – и родителям военнослужащего, и ему самому. Телефонов мобильных раньше не было, теперь есть, ими можно пользоваться беспрепятственно. Только, конечно, в личное время.

Главное – я хочу сказать, что армия учит самостоятельности. Раньше мальчиков воспитывали мужчины. И у горцев так было, и у Толстого «Войну и мир» почитайте: в четырнадцать лет и крестьяне, и дворяне уже с Наполеоном бились. А сейчас, в век потребления, дома – мама, в детском саду – воспитательница, в школе – учительница. Так в женском окружении и растет пацан. Потом жена его «на поруки» возьмет. Только в армии и есть по-настоящему мужское общество.

Я и сельскому детству благодарен, и армии. Анекдотов много ходит, что тупизма в армии полно – траву зеленой краской красят, снег белой… Есть, конечно, как и везде. Но я пришел к выводу, что армия думать учит, находить выход из трудной ситуации.

Сейчас, когда я служу в органах охраны правопорядка, пусть попробует кто-нибудь незаконным образом проникнуть в расположение части. Даже высокое начальство. В армии так вымуштровали, так научили точно исполнять устав, приказ, что сбить с толку опытного служивого не удастся.

Может, что-то не то сказал, но что думал, то и выложил – прямо, по-армейски.